«ЗА СИНИМИ ОЗЕРАМИ – МОША».

… Деревня Моша располагалась когда-то на одном из островов в районе озера Нотозеро, которое находится в южной части Мурманской области. Нотозеро посредством рек и протоков соединяется с Ковдозеро, образуя Княжегубское водохранилище, которое, в свою очередь, было создано по воле людей в связи с возведением Княжегубской гидроэлектростанции в 50–х годах прошлого столетия. Это было очень живописное место. С юга - востока к Моше примыкают две большие сопки, именуемые Иван-гора и Ирин-гора. С сопок спускается речка Пудос, а дальше на юг - речка Винча. Они берут свое начало в большом озере Тикша, что располагается в Карелии. У истоков этих рек стояли сплавные плотины. Лесорубы Карелии передавали по этим рекам лес сплавщикам Моши, а затем лес переправляли по водам озера Нотозеро, по реке Тюле в Ковдозеро. Лес заготовляли вокруг Нольозерки, затем сплавляли по рекам в Нотозеро, через озера Лопское и Пажма, а дальше по Ковдозеру лес буксировали кошелями на лесобазу Княжая, где и заканчивался цикл обработки древесины.

Это событие случилось в начале шестидесятых годов прошлого столетия, когда начало заполняться водой Княжегубское водохранилище и из Моши все перебрались на «большую землю». По берегу озера, около опустевшей Моши, бродили мальчики. Они вернулись в свое родное поселение. Жилых строений уже не было, но тяга к отеческим корням у ребят осталась. Шумной ватагой они приехали на лодках сюда и теперь развлекались, кто как мог. Виктор находился у кромки воды и его взгляд случайно упал на металлический кружок, который оказался старой монетой царской чеканки. Рядом блеснул такой же серебряный кружок. Покопавшись в прибрежном песке, мальчик нашел еще один квадратный кусочек металла, с зеленоватым отливом, оказавшийся пятикопеечной медной монетой. Виктор рассказал о своей находке товарищам. Ребята решили, что там был небольшой клад. Дальнейшие раскопки на берегу старой Моши не увенчались успехом, и все найденные монеты рыболовами – умельцами позже были превращены в уловистые блесны. Как утверждает Виктор, вспоминая тот эпизод с находкой монет, на территории старой Моши есть еще зарытые клады. Поселение это древнее, возможно, оно существовало со временен царствования Петра 1. А среди поселенцев тоже были прижимистые мужики. Умели копить деньги на «черный день»!...

М О Ш А

(Историческая справка)
Возникло лесное поселение на берегах озера, тогда еще не имевшем названия, благодаря пришедшим сюда карелам. Одной из причин переселения части карелов в отдаленные, глухие места явилось притеснение их со стороны Государства Российского и непосильная кабала, в виде поборов разных мздоимцев. Место здесь тихое, а главное, отдаленное от «государевых глаз». По рассказам мошинских старожилов, этому поселению более двух сотен лет! Деревня Моша располагалась на острове, который соединялся деревянным мостом с материком. Жители села издавна работали на заготовке и вывозке деловой древесины, которую сами же лесные люди сплавляли к Ковдским лесозаводам. Этот период времени относится к концу ХIХ и началу ХХ века.

Из справки национального архива республики Карелия: «В списке населенных мест архангельской губернии на 1 декабря 1918 года значится населенный пункт Ноттозеро (Моша). Населенный пункт принадлежал Сеннозерскому сельскому обществу. Земли - 40 десятин, 4 двора, 45 жителей обоего пола; находился в 292 верстах от уездного города Кеми, 80 верстах от волостного правления в Кестеньге. Ближайший населенный пункт Кюрхуля находился в 6 верстах». Ответ Центрального государственного Архива республики Карелия №1/752 от 24.11.98 г.
Я справлялся у старожилов, о пункте Кюрхуля - никто из них не помнит такого названия. Называют - Кюрела (по названию ближней речки), а также - поселок Винча, где проживали 3 семьи.

В архивной справке говорится, что имелось 40 десятин пахотной земли! На ней сеяли ячмень, овес, выращивали картофель. Рядом с селом были хорошие пойменные луга, на которых заготавливали сено для животных. У жителей имелись в домашнем хозяйстве коровы, овцы, олени. Олени использовались для выездов, а также в качестве перевозки заготовленного леса к местам сплава, к воде. Зимой лес на санях вывозился через Тэдино и Нольозеро на станцию Полярный круг к железной дороге, а это более 50 км пути.

«В ноябре 1921 г. финские интервенты вторглись на советскую территорию. Они совершили налёт на лесозаготовительный участок около деревни Моша, пытались взорвать железнодорожные мосты через Ковду. В пограничных деревнях белофинские агенты проводили собрания, на которых призывали карельское население бороться против советской власти».

«В списке населенных мест Карельской АССР по переписи населения 1926 года в Моше - 11 крестьянских и 17 некрестьянских хозяйств и проживало 50 жителей мужского и 40 женского пола. Из них по национальности: 20 - русские, 69 - карелы, 1 – прочие». Можно из этого предположить, что деревня основана карелами - большими тружениками как в лесу, так на земле и на воде. Уже в 1929 году согласно данным Лесоустройства в Моше имелось 10 дворов, в которых проживало 64 жителя.
Как же жили в тридцатые годы ХХ века? Электричества не было, освещение в домах - лучина, в лучшем случае - керосиновая лампа. Рыба хорошо ловилась возле Моши. Мясо также заготавливали впрок. Но вот нужны были ещё: хлеб, крупы, сахар, соль. А также для жизни были необходимы: керосин, спички, ткани, лекарства. Все это можно было купить в уездном городе Кемь. Ездили туда на оленях и закупали необходимые товары и продукты питания на целый год, продав на базаре излишки своих запасов: рыбы, мяса, лесных ягод.

В 1934 году появилась начальная школа, в которой обучалось до 15 учеников. В 1936 году открылся в Моше небольшой магазинчик, начали выпекать сами хлеб.
В 1933 году в Моше образовался колхоз «Винча». Председателем стал Емельян Илларионович Борисов. Ему едва исполнилось 23 года от роду. «Входили» в колхоз «добровольно». В него объединилось 30 личных хозяйств. У приехавшего в 1937 год Павлова Осипа Ульяновича, единоличника, был куплен дом в Моше, имелось несколько десятков оленей. Государством в те годы были установлены высокие налоги на домашний скот. Ему сказали: «Плати налоги или сдай оленей в колхоз». Пришлось сдать оленей, самому вместе с женой записаться в колхоз. Колхоз в то время занимался рыболовством. Ловили рыбу сетями, неводами, переметами и сдавали на приемный пункт колхоза. Были свои лодки. Своими силами построили два склада для хранения рыбы. Рыболовная бригада работала под руководством Борисова Изосима Алексеевича и Павлова Осипа Ульяновича. За 1939 год выловлено 53,04 центнера рыбы. Из них сдано потребкооперации – 47 ц, отпущено на нужды в своем хозяйстве 6,04 ц. В бригаде числилось 12 человек, из них 4 подростка. Второе направление колхоза – сельское хозяйство. В Моше сеяли ячмень, овес. Выращивали картофель, капусту, репу. Осушали заболоченные участки, освобождали землю от камней и создавали новые участки для пахоты, сенокоса. В отчете за 1940 год «Об итогах сева под урожай текущего года» приведены следующие цифры: ячменем засеяны 1,77 гектара, картофель занимает площадь – 0,41 га. Одно из полей для посева зерновых культур располагалось на склонах Ирин-горы.
Одно время в середине тридцатых руководил колхозом Яковлев Тимофей Павлович – местный житель. В 1940 году в колхоз входило 17 дворов. Рабочих лошадей – 4, коров – 19, в хозяйстве имелись 301 домашний олень.
Передо мной протокол общего собрания членов колхоза «Винча» от 9 июня 1940 г. Присутствуют 23 члена колхоза. В отчете правления колхоза за 1939 год даны следующие показатели: «Заготовка сена – 50 тонн, при плане 75 т, по рыболовству план выполнен на 76%, по оленеводству – на 93%. «Колхоз еще не осознал, что выполнение плана – это государственная обязанность».
Колхоз «Винча» прекратил свою работу с началом войны в 1941 году.

Началась война. Взрослых мужчин поголовно призвали в Красную Армию, а женщин и детей вывезли из Моши в деревню Княжая Губа и приписали их к колхозу «Коммунар». В течение всей войны жители не могли посещать Мошу, так как она была включена в приграничную полосу с Финляндией.
Трагический поворот в судьбе коренных мошинцев сделала война.
Жизнь в деревне затухает до середины 1945 года, когда жителям разрешили вернуться к родным очагам в Мошу. Да и с Великой Отечественной войны вернулись к этому времени защитники Отечества.
Крепко бились наши воины с фашистами. Много здоровья и сил положили они на алтарь Победы. Немного пожили они после войны.
Участок по заготовке леса в Моше открыли в 1946 году. Вот проект пятилетнего плана лесозаготовок на 1946 – 50 годы по Кандалакшскому леспромхозу (Лесопункт Моша тогда относился к этому ЛПХ) в тыс. кубометрах: 1946 г. – 8,0, 1947 г.- 40,0, 1948 г. – 50.0, 1949 г. – 60.0, 1950 г. – 60.0.
На лесных делянках в 1949 году организуется наравне с ручной заготовкой механизированная. В лес приходят электрические пилы и газогенераторные трактора. Связь с «Большой землей» и конторой леспромхоза, которая была в городе Кандалакша, осуществляли по рации. Радио в домах мошинцев появилось в 1952 году. В эти годы в поселок пришло электричество. Привезли ПЭСку - передвижную дизельную электростанцию. Её электрической энергии хватало на освещение всех жилых помещений Моши. Устойчивая телефонная связь появилась в поселке в 1957 – 58 годах.

В начале пятидесятых годов прошлого века жизнь в Моше была неспешной. Она бы и оставалась таковой еще долгие годы, если бы не строительство гидроэлектростанции в районе деревни Княжая губа. Прежде всего в Моше и её окрестностях побывали разные экспедиции: геологи, гидрогеологи, картографы. По их изысканиям и точным привязкам к местности были определены возможные расположения полезных ископаемых (И они нашлись!), объемы поступающей воды из рек и речушек в водную систему Ковдозера. Картографы подготовили свои замечания по плоскости наклона будущей системы озер и мест затопления лесных площадей при подъеме воды в Ковдозерском водохранилище. Необходимо было срочно решать проблему с уходящей под воду деловой древесиной. В Моше работали два лесозаготовительных участка: лесопункт Моша и сплавной участок. Делали они одно и то же – заготовляли и рубили лес в зоне затопления.

В 1954 году началось заполнение окрестных водоемов и водохранилища Ковдозеро в связи со строительством Княжегубской ГЭС. Дано указание начальнику лесопункта построить дорогу к Лисьей губе. Жителям старой Моши объявили о переселении на новое местожительства в Лисью губу. Старожилы Моши воспротивились такому решению. Вскоре из областного управления «Мурманлес» прибыли высокие начальники для оценки лесных ресурсов вокруг Моши. Они расспросили братьев Борисовых Михаила и Осипа, где можно рубить лес, а также показать места рубки лесов. От имени жителей Моши они попросили у мурманских начальников новый участок для проживания, тот, где сейчас стоит Моша. Добротное здание сельской школы в том же году перевезли в Нотозерский, где собрали и использовали как общежитие для лесозаготовителей. В 1958 году в Моше развернулось большое строительство: построено два двухквартирных дома, ясли-детсад на 25 человек, погреб-ледник, сарай для сена.

По данным Всесоюзных переписей населения в 1959 году в лесном поселке проживало 281 человек, в 1970 – 285 человек, в 1979 – 113 человек. А вот в 1962 году произошел большой наплыв народа. 423 человека проживало в различных строениях и даже в армейских палатках. Это были вербованные рабочие и граждане, условно осужденные или отбывающие свой срок как «поселенцы». Натерпелись тогда страху мошинцы от приезжих. Именно тогда и сложилась народная поговорка: «Кто в Моше не бывал, тот горя не видал». Вскоре большинство из сезонных работников уедет, навсегда покинет Мошу. Сложилась новая поговорка: «Ноттозеро не озеро, и Тюлля не река, а попадешь в деревню Моша, обманут, как дурака». В отделе кадров леспромхоза люди, решившие заработать свой «длинный» рубль, подписывали трудовые договоры на год, на два, на три. Многие не выдерживали, выпавших на их долю испытаний, тяжелого труда в лесу и уходили, убегали, уезжали подальше из опостылевшей Моши. В акте от 21.02. 1950 г., подписанном начальником лесоучастка и переданном в управление леспромхоза, читаю: «Совершили самовольный уход мобилизованные Брестской области в количестве 10 человек. Возраст работающих от 25 до 55 лет».
Зато оставались жить и работать в Моше местные жители.
Списочный состав работников вместе с ИТР насчитывался по годам: 1959 – 118 чел., 1967 -105 чел., 1972 – 93 чел., 1975 – 95 чел. Основные показатели выполнения плана по вывозке древесины по лесопункту Моша (в тысячах кубометров):

Год План Факт
1959 38,0 38,4
1965 35,0 38,1
1970 48,0 48,0
1972 52,0 45,1
1975 43,0 42,6

В 60-х – 70-х годах на лесопункте Моша заготовляли 40 – 45 тысяч кубических метров деловой древесины. С 1958 года основной формой организации труда на лесопункте является малая комплексная бригада. Выработка продукции на среднесписочного рабочего по лесопункту составляла 504,8 кубометров за год. Это наивысшая производительность труда по Нотозерскому леспромхозу. Моша всегда считалась одним из главных подразделений этого леспромхоза по заготовке и вывозке деловой древесины.

Жизнь в маленьком населенном пункте была трудна, особенно людям, приезжающим на небольшой период работы. А для тех, кто родился и вырос здесь, она считалась обыденной. На лесопункте в 60-70 годы была создана вся основная инфраструктура поселка. Была работа в лесу, и за неё платили неплохую зарплату. Люди ездили в отпуск отдыхать, в санатории лечиться. В поселке имелись фельдшерско-акушерский пункт, столовая, гостиница, клуб, библиотека, начальная школа и ясли-детсад.
Работали магазин и ларек; имелись своя пекарня, баня, почта, сберегательная касса. И самое главное - все подразделения имели во главе начальников или заведующих. Люди понимали свои задачи, добросовестно исполняли обязанности, с душой относились к работе, и никто не кичился своим «высоким» положением. В поселке все были равными. К приезжим относились с теплотой, заботились о них. В Мошу любили и стремились приезжать командировочные. В Моше побывали высокие персоны из Мурманска, Ленинграда и Москвы. И, конечно же, для них обязательно варилась уха из только что выловленных сигов и форели на закате белой полярной мошинской ночи. поселке ежедневно (кроме понедельника – выходного дня у работников клуба) демонстрировались кинофильмы. Киносеансы были для детей и для взрослых. Узкопленочное кино работало бесперебойно. Первый телевизор привезли в Мошу в 1967 году. В дальнейшем, не было дома, в котором бы не работал по вечерам телевизор.

В Моше есть чудесный островок, который расположен вблизи поселка. На нем с незапамятных времен, а если говорить точнее, со времени образования лесного поселка, в пятидесятых годах, установили несколько ёмкостей для хранения ГСМ. Большие цистерны заполнялись во время летней навигации. Из Затона по воде на нефтеналивной барже привозили бензин, солярку и масла, необходимые для работы автомашин, тракторов, бензопил и поселкового генератора.
Не забывали жителей отдаленного лесопункта самодеятельные артисты из поселка Зеленоборского. В течение более двадцати лет несколько раз в год приезжала агитбригада «Елочка» из профсоюзного клуба «Восток» с концертными программами.
По мере освоения лесосырьевой базы лесопункт Моша пришлось закрыть. Решением Мурманского облисполкома в связи с ликвидацией производственного подразделения Нотозерский леспромхоз 13 августа 1980 года исключен из учета данных и был закрыт. Существует приказ директора Нотозерского ЛПХ №239а от
11 декабря 1980 г. В нем говорится: «В связи с использованием ресурсов лесофонда, закрытием лесопункта Моша, переселением жильцов поселка в поселок Зеленоборский приказываю списать с баланса основных средств жилые здания л/п Моша». Закрыли лесной поселок окончательно в 1980 году, в связи с истощением лесных запасов спелого леса. Все население Моши перевезли вместе со скарбом на катерах и баржах по синим озерам в поселок Зеленоборский. Работников леса трудоустроили и предоставили им жильё. Рубленые дома, принадлежавшие Нотозерскому леспромхозу, были разобраны и перевезены в поселок Зеленоборский, где были вновь собраны и приспособлены для жилья. Оставшиеся дома, в том числе и частные, предлагали сжечь. Не указываю авторов той идеи. Я пишу о поселке, которого нет. И все-таки, Моша есть! Лесной поселок превратился в дачный. В начале восьмидесятых годов на месте бывшего лесопункта усилиями жителя поселка Зеленоборский было организовано садово-огородническое товарищество (СОТ) «Мошинское». 15 человек, бывшие жители Моши, тогда оформили документы на дачные участки. Старожилы, у которых остались дома с огородами, и в настоящее время приезжают по открытой воде (т.е., воде, свободной ото льда) на своих моторных лодках в конце мая - начале июня сажать картошку. Посадив ее, остаются на все лето в далеком от цивилизации дачном поселке: ловят рыбу, заготавливают грибы, ягоды, веники, да и просто отдыхают, загорают и купаются в озере. Ещё и шутят: «Я отдыхал нынче на южном берегу - в Моше!».

Тем людям, кто не бывал в Моше, советую побывать и увидеть красоту мошинского края. А там - съездить вместе со старожилами на реку Винчу, подняться по ней и проехать по тихому Чалозеру до водоспуска из Каменного озера и добраться пешком до Большого падуна. Незабываемые и неизгладимые впечатления остаются на всю жизнь. Я когда-то побывал там и сейчас вспоминаю все в мельчайших подробностях. И будет возможность, побываю в Моше еще не раз!

ПРИЮТ ДУШИ...

…Об этой поездке в Мошу я мечтал давно. Хотелось вспомнить о давно минувших днях, получить новые впечатления. Выпала и оказия. На одной из встреч с мошинскими земляками я договорился об этой поездке. Договорились еще в январе 2009 года. А на дворе стоит конец июня. Я загодя был приглашен в поездку в Мошу на моторной лодке… …Здесь высокое небо и безмолвие! Конечно же, иногда тишина прерывается звуком моторной лодки, но это не отрывает человека от созерцания мира покоя. Здесь забывается мир повседневности с его суетой. Чувствуешь блаженство, прилив сил и энергии.

Я снова в Моше, благодаря доброму человеку Владимиру. Причалив к берегу и подтянув лодку, он приглашает меня в свой дом. После свежего ветра и нахождения на воде более двух часов, хочется отдохнуть. «Родовое гнездо» стоит недалеко от берега. Как объясняет мне Владимир, он здесь родился и вырос. Сейчас ему четвертый десяток лет. Заходим в дом. В нем две печки, одна из них русская. Затапливаем ее и ставим чайник на огонь. Мне не терпится пройти по поселку и своими глазами увидеть этот «затерянный мир».

Подъезжая к Моше, еще с воды, я пытался подсчитать количество оставшихся жилых строений. С первого раза мне это не удалось, так как часть домов скрывают заросли деревьев. В подсчете их оказал помощь мой знакомый Владимир. Двадцать два хозяина сохраняют свои жилища с тех времен, когда закрылся лесопункт Моша. Официально - 13 августа 1980 года поселок исключен из учетных данных, все его жители вывезены в поселок Зеленоборский и расселены. Часть мошинцев разъехалась по огромной стране, именуемой в то время СССР. Знаю, что многих «зовёт» к себе Моша, место милое сердцу. Все эти годы коренные мошинцы поддерживают свои «родовые гнезда» в приличном виде. Латают крыши, меняют стекла в рамах, чинят и красят полы, клеят обои. Я побывал во многих домах и с уверенностью могу сказать – жить в этих жилищах можно! Сейчас конец июня. Мы сидим в доме и пьем чай. Перекусываем хлебом и колбасой. Мне не сидится в доме, и я прошу Владимира показать Мошу и рассказать о ней то, что он знает. Дом стоит на окраине бывшего поселка. Я исследую сегодняшнюю Мошу. Стоит теплый солнечный июньский день. Большие травы поднялись из земли, большие деревья выросли за 30 лет со дня закрытия лесопункта на тропках и дорогах. Проходим по тропинке дальше и встречаем на своем пути весьма внушительную печь. Она основательно укреплена металлическими бандажами, труба тянется в небо. Жерло печи разворочено, из нее вытащены все задвижки и перекрытия. Эта печь была выстроена в 70-х годах и исправно снабжала всех жителей Моши отменным хлебом. Я с уважением обошел эту печь и поклонился ей. Сказал вслух: «Спасибо матушка-печка!». Вспомнились вкуснейшие белые хлеба, которые пришлось отведать в шестидесятых годах, будучи в Моше по делам молодежи…

Еще с воды был виден большой дом, который отделан светлой доской. Мы подходим к нему. Это туристический комплекс под названием «Озеронот». Сегодня он пустует. С разрешения сторожа обследую его. Здесь приличная гостиница на 8 мест. В ней есть кухня, спальные номера на первом этаже и гостиная на втором. Всё очень чисто, мило и уютно. Всё готово к приезду гостей или отдыхающих, но пока их нет. В тридцати метрах от гостиницы плещется озеро, на берегу крепкий причал. Рядом, под навесом, несколько резиновых лодок, готовых к выезду, у причала две алюминиевых лодки с подвесными моторами.

Далее по дороге жилой дом. Этот дом построен в 50-е годы, и в нем когда-то размещалась контора лесопункта, а с другой стороны была гостиница для приезжих и командировочных. Тропинка, едва видимая, проходит мимо небольшого холма, поросшего молодым сосняком. Здесь на этом месте стоял клуб. Я обошел этот холм. Там за клубом размещалась волейбольная площадка, но её естественно не оказалось. Всё заросло большими деревьями. Идем дальше через чащу леса, там, где когда-то стояли дома. Деревья высотой 15 – 20 метров склоняют свои кроны под дуновением ветра. Под ногами еще видна автомобильная колея. Она ведет к гаражу лесопункта. Это место особое, ранее в 50 годах здесь располагалась конюшня. До 30 лошадей стояли ухоженными и сытыми в ней. Здесь же были кузница и хранилище для сена. Говорят, что этот сеновал очень любили посещать озорные мальчишки и девчонки. Но всё в прошлом. Лошади использовались на вывозке леса и подвозке продовольствия на лесоучастки. На смену им поступила техника. Для ремонта её и построили большой гараж на 4 места. Рядом, в рубленой будке, стояла передвижная электростанция (ПЭСка). Она давала свет на весь поселок и на гараж. Мощности, вырабатываемой дизельной станцией, хватало и для дружного народа Моши. С 6 до 9 часов утра и с 16 до 24 вечера ярко горели лампочки «Ильича» во всех домах. А с середины 60-х годов в домах засветились голубые экраны телевизоров. Моша смотрела передачи из Москвы. Была же жизнь в лесном поселке! И вдруг – «бац» и нету!

Я походил по месту, где располагался гараж. Вблизи небольшой ламбины оказался еще не развалившийся причал. Зашел на него. Рядом с берегом, в воде, стояла щука. Медленно шевелила она плавниками, грелась на солнышке. Не потревоженная никем она чувствовала себя хозяйкой на своей территории. Я полюбовался ею несколько минут и ушел.

Люди, уезжая из поселка, оставляют часть ненужных для себя вещей, которые мы называем хламом. На месте гараже я этого хлама не обнаружил. А вернее, металлолома, частей от автотракторной техники. Всё это «богатство» было заботливо чьими-то руками собрано и вывезено из Моши для сдачи и получения денег. Надо сказать «спасибо» этим людям за заботу о природе.

Далее мы углубились в густой сосновый лес и вышли к небольшой возвышенности. На ней располагалось сельское кладбище. Лично у меня оно оставило хорошее впечатление. Могилки приведены в порядок. Приезжающие на побывку в Мошу, бывшие жители, обязательно посещают кладбище, своих родных. Приводят в порядок могилы, кладут новые венки и цветы, поминают души усопших. Я поклонился, перекрестился и покинул кладбище.

Прошли мы километра полтора или немного меньше и почувствовали усталость. Но Владимир тянул меня дальше, а вернее в обратную сторону. И привел к небольшой избушке, как оказалось, к ключу. Внутри избушки сруб, возле него лежит ковш. Из сруба струится небольшой ручеек холодной, чистой ключевой воды. Я попробовал эту святую воду. Как же она свежа! Кажется, я сразу же почувствовал прилив жизненных сил. Вот откуда в русских сказках есть упоминание о мертвой и живой воде! Сейчас я попробовал живую воду!

Вернулись домой и к вечеру решили поехать на рыбалку. Всё необходимое для этого у него приготовлено. Черви живут под окном, удочки - в сарае, рядом с лодкой. Мазь от комаров с собой. Время клонится к вечеру, и мы отправляемся на рыбалку. Ехать минут десять на моторке. Лодка плавно приближается к плавуну. Приближаемся на веслах. Не хотим вспугнуть свое рыбацкое счастье. Разматываем удочки, насаживаем червя и забрасываем в воду. Проходит несколько минут, и в наших руках трепещутся небольшие окуни. Вновь идут под воду крючки с червями. Опять поклевка, и окунь в лодке. Рыбацкое счастье недолговечное. Клев прекратился, так же неожиданно, как и начался. Владимир взял в руки спиннинг. Размах, и блесна улетела под дальнюю корягу. Пришла с навешенной на ней тиной. Раз за разом Володя закидывал блесну точно в предназначенное для нее место. Там должна была стоять щука! И вот она. Уже завертелась юлой, встала торчком вверх хвостом, перевернулась на него и вот уже ритмично трясет своей головой, пытаясь отбросить блесну из своей пасти. Но и Володя «не лыком шит», ловко подводит он свою добычу к лодке и забрасывает её. Я поднимаю трофей и обнаруживаю на теле щуки еще одну блесну. Вот так раз! Щука с медалью! Да на блесне виден оттиск: «Сделано во Франции». Хороша щука, раз побывала за границей!. Мы с Владимиром наловили за вечер пару тройку окуней и плотвиц, да эту щуку. А большего нам и не надо. Мы направились домой готовить уху и вечерний ужин. Опять затоплена печь, на ней кострюля под уху и чайник. Владимир «колдует» над приготовлением ухи, которую готовить не доверяет никому. Я свободен от работы и отдыхаю на «своей» кровати.

Солнце не заходит за горизонт и медленно по кругу разворачивается с запада на восток. «Белая ночь опустилась безмолвно на скалы»,- припоминаются слова популярной народной песни о Карелии. А Моша исторически и физически стоит рядом с ней. Ужин готов. Садимся за стол и конечно же под уху «угощаем» себя. На здоровье! Сидим пьем чай. И долго не ложимся спать, разговорам нет конца. День был насыщенный на встречи. Сон одолевает нас.

На утро у меня намечен новый поход по Моше. Сегодня попробовал пройти вчерашний путь один и опять встретил высокие сосны, высокие травы, высокое небо над головой… …На берегу озера стоит баня. С виду она невелика, такая же она и внутри: две скамейки, да несколько крючков для одежды в предбаннике, где мы сняли свою одежду и проскользнули в баню «в чем мать родила». Здесь я не открыл ничего нового, и пусть меня не осудят читатели за это. Но вот, что дальше меня удивило, это обсолютно черный цвет дерева внутри бани. Вот это и есть баня «по-черному». Поднимающийся к потолку дым ищет малейшую щель для выхода наружу. Большей частью он вылетает через открытую дверь во время топки очага. Сложен он из камней, поставленных устойчиво друг на друга без применения раствора. В камнях установлен чугунный котел. Вода в котле кипит. Для приготовления бани и нагрева воды требуется немного времени. В ней действительно тепло. От очага тянет теплым воздухом. Рядом с лавками стоят несколько разнокалиберных ушатов с холодной водой. Веники для парящихся висят в предбаннике, бери любой, парься на доброе здоровье! В бане я пробыл недолго, предварительно помывшись. В прохладной прихожей можно было бы посидеть, но отчего-то тянуло отдохнуть на кровати. Быстро уснул и спал долго. А вот мои друзья сильно исхлестали себя вениками, несколько раз выходили на свежий воздух отдыхать и вновь поддавали пару: лили воду на камни. А затем долго-долго отдыхали у богатого стола и вели задушевные разговоры до середины ночи.

За два неполных дня, проведенных в Моше, сюда прибыл не один десяток людей на лодках, с моторами на корме, под названием «Вихрь». Стали появлятся у мошинцев заграничные лодочные моторы «Меркурий», «Хонда», «Сузуки». Что и говорить: летят эти лодки, как стрела, и бензина моторы потребляют в разы меньше. Стоят дорого. Но народ считает, что всё окупится: время – деньги. Что же делают здесь прибывшие люди? Кто приехал окучить несколько грядок картошки. Кто попробовать своё рыбацкое счастье. Кто просто отдохнуть от мирской суеты, отдохнуть и душой и телом. Вспомнить детство, помянуть усопших родителей. Да, многое влечет человека, рожденного здесь!

В воскресный день так же приветливо светило солнце, густой запах июньских спелых трав плыл по воздуху, окутывал нас и умиротворял. Конечно же, грустно было расставаться с приютом души – с Мошей. Мы действительно были за синими озерами, на краю родной земли. Прощай, Моша! Когда-то еще свидимся?

О ГОСУДАРСТВЕННОМ ПАМЯТНИКЕ ПРИРОДЫ "ИРИН-ГОРА"

В настоящее время утверждается в различных инстанциях Мурманской области. Государственный памятник природы состоит из трех отдельных участков имеющих наиболее природоохранную ценность: «Ирин-гора» (281,7 м), «Иванова-гора» (343,6 м), «Гора Винча» (303,2 м). На вершине г.Ивановой находится самый южный в области участок горно-тундровой растительности. Склоны гор покрыты преимущественно лесными насаждениями ельники и сосняки. Эти леса не подвергались сильному антропогенному воздействию и являются эталоном малонарушенных естественных лесов юга Мурманской области. Общая площадь Памятника природы с охранной зоной – 5189 га. Помимо крупных елей на склонах гор растут большие березы, осины, много ивы. В подлеске – рябина, ольха, волчник обыкновенный и жимолость. Напочвенный покров составляют черника и зеленые мхи, а так же брусника, вороника, иногда встречается костяника. Земляника лесная и горошек лесной.
На территории Памятника выявлены следующие виды редких и охраняемых растений занесенные в Красную книгу России:
- сосудистые растения: венерин башмачок настоящий, калипсо луковичная, пальчатокоренник Траунштейнера;
- лишайники: бриория Фремонта, лобария легочная.
Занесенные в Красную книгу Мурманской области лишайники: колема чернеющая, колема чешуйчатая, бриория Надворкина, бриория двухцветная и др.
- сосудистые растения: воронец красноплодный, осока двусеменная, ладьян трехнадрезный, кокушник комариный, Любка двулистная, тайник сердцелистный, земляника лесная, кувшинка чисто-белая, малина обыкновенная, фиалка горная и др.

Охрану и обеспечение режима Памятника будет осуществлять Ковдозерское лесничество и Кандалакшский заповедник. Они дают все согласования на проведение мероприятий на территории государственного памятника природы.
Необходимо отметить, что на территории Памятника многое запрещено. А самое главное: рубка леса, (за исключением рубок ухода), любое загрязнение водоемов, захламление и загрязнение территории. Проезд и стоянка автотранспорта вне дорог общего пользования. Туристам, посещающим эти места, необходимо помнить и соблюдать правила Лесного законодательства…

Карта проезда
Как к нам добраться
ООО “Перегрин” 2007 | Документы